АКАДЕМИЧЕСКАЯ ЛЫСИНА

Лет в 16 подрабатывал летом в киевском СМУ "Академстрой". Мы ремонтировали институт биологии АН УССР. С крыши увидал - в окне среднего этажа сияла какая-то розовая лысина. Подумалось - муляж или живой чел? Из любознательности капнул чуток цементного раствора на лысину, она вдернулась в окно, а я смылся.

И вовремя – тут такое началось! Оказалась, лысина принадлежала оччень уважаемому академику, завотделом пернатых, Герою соцтруда, депутату, лауреату и прочая. К счастью для меня, виновника не нашли, а самому признаться – да никогда!

Зря, что ли, меня воспитывали несколько поколений советских писателей на примерах героев, стерпевших любые пытки, но ни в чем не признавшихся любым оппонентам!

А спустя лет 15, будучи уже сам ученым, и даже лауреатом, то да сё, да прекрасным семьянином, снюхался с одной аспиранткой-биологом, да рассказал ей ту самую биологическую историю, когда поступил как птичка, капнув на почтенную лысину биоакадемика.

Слушательницу этот биологический эпиход в моей биографии страшно развеселил, я даже спужался – уж больно неадекватно прореагировала. Ну, смешно, но не столько же, чтобы, опережая события, броситься мне на шею в слезах то ли радости, то ли еще чего... Да пригласить в тот же день в гости.

Тут я опять спужался: родителям, что ли, представить? Семье? А на фига мне это надо – у меня уже была своя семья, и ничего менять в своей жизни не собирался.

Но аспирантка меня успокоила, типа, не дрейфь, не по этой теме, и не к родителям, а к дедушке, он давно хотел с тобой познакомиться. Тут уж я не понятках – откуда дедушка мог ваще обо мне чего знать, если с внучкой мы познакомились всего ничего месяц тому назад, а жили и того меньше?

Приходим – божий одуванчик, лет 85, книги-книги-книги... Крутая квартира... Короче, дедушка оказался тем самым академиком, которого я тогда сподобил по глупости и любознательности младых лет.

... Оказалось, 15 лет тому назад, в момент, когда челядь принялась протирать академическую лысину, думая - от гуана, обнаружилось, что оно какое-то странное. Присмотрелись внимательнее, принюхались, попробовали на язык, провели анализы – пришли в полные непонятки: что за птица? Да она, что ли, цементом объелась ?

Потом же вовсе ничего птичьего не обнаружили, и орнитологи с меньшим опытом заподозрили, что почтенный академик орнитологии стал мишенью не невинной птички, а злостного хулигана. Тем не менее и птичья версия сохранилась, и вопрос – птичка или хулиган – засел в академическом сознании на всю оставшуюся жизнь.

А тут – такой подарок судьбы! Бедный академик удовлетворенно вздохнул: теперь и помирать можно! А через пару дней внучка не пришла на свидание, а когда я позвонил домой, она, рыдая, меня огорошила:
- Дедушка умер!

... У меня на душе заскреблись кошки: зря ему рассказали, может, он и жил этим вопросом - что за птица его опосредствовала, а после долгожданного ответа жизнь стала для него неинтересной, и он почил в Бозе.

Светлая ему память! А мне Бог, видать, не простил лысинохульства, и сподобил почти такой же лысиной. Но я, наученный горьким академическим опытом, стараюсь никуда её не высовывать - мало ли, птица там какая... Или юный хулиган с цементным раствором.