МОСОЛ

В нашу собачье-прогулочную компанию входила южно-русская овчарка Зита, названная в честь главной героини модного в советское время индийского фильма. Как-то нашла она огромный мосол и ни в какую его не отдавала. Даже хозяину. Домой с ними (мослом и хозяином) отказывалась. А рычащее тело весом в пять пудов, да с полупудовым мослом, на руках не отнесешь.

Дело осложнялось зимой и морозом средней тяжести. Она в тёплой белой шубе лежала себе на снегу, предаваясь кайфу. А каково людЯм? Пришлось установить возле неё несколько обогревателей, протянув провод из окна, и наладить дежурство всей семьи и даже соседей.

Только утром следующего дня она с мослом соизволила вернуться домой, с ним же вышла на прогулку, когда приспичило. И всё время прогулки таскала его в пастюке, и даже за котом погналась, не выпуская мосла из пасти. Грызть его перестала. Может потому, что в ём кончилось самое для неё интересное - она все сгрызла, кость была отполирована до блеска и казалась лакированной.

Но все равно Зита носила мосол с собой как самое дорогое. И не расставалась с ним даже дома, меняяя свои обычные лежки с кресла на диван, с дивана под журнальный столик, из-под столика в свою «конуру», которую ей устроили вместо нижнего ящика шифоньера. Может, чтоб кто не стырил, главную заморочку страны - воровать - у нас знала (знает!) каждая собака.

И действительно, только у хозяина возникала мысль унести мосол и выбросить подальше, она его (хозяина) облаивала, выщеривала клыки и давала понять, что ему, суке, об этом лучше даже не думать, нето не поздоровится.

Ветеринар объяснил такую привязанность к мослу совпадением находки с периодом ложной беременности, она этого мосла, пока грызла, считала своим мужем, а после полного изгрызения назначила себе в ребенки.

Ветеринар посоветовал хозяину дать сукЕ возможность родить хотя бы раз. Эту идею пылко поддерживал мой белый королевский пудель Атос Второй во время каждой её течки.

Собаки нежно дружили, они и внешне были похожи мастью и размерами. Атоса, когда обрастал шерстью и не был пострижен под пуделя, многие принимали за русскую овчарку, но я возражал: нет, еврейская.

За хорошей же дружбою, известно, прячется любовь, но с Атосом у Зиты так и не сложилось: хозяин блюл её застарелую невинность, а я во время зитыных течек уводил Атоса в другие края. Правда, он пару раз удирал к любимой, но я находил его под зитиной дверью и уводил от греха подальше.

А с кобелями своей породы у Зиты тоже не сложилось никакой личной жизни, хозяин так и не сподобился на щенят: надо было жертвовать двойным месячным отпуском и устраивать в хрущобе зверинец минимум на полдюжины крокодилов, да одним мослом эту шоблу не прокормишь, а скормить целого теленка было не по карману.

И бедная псина, так ни разу и не познав радости материнства, умерла довольно рано – от рака матки... Печальная, как индийский фильм женская судьба.