КАК ОДИН ПУДЕЛЬ ДВУХ ПЕКИНЕССОВ УЕЛ

Летний лагерь с лодкой и палаткой мы разбили в довольно безлюдном уголке урочища Конча-Заспа в Ольгинском проливе Днепра. Да что там людей – даже собак не было, и наш королевский пудель Атос Второй тосковал из-за собачьего одиночества. А место оказалось настолько пустынным, что за первые две недели моя жена встретила только одну знакомую. Лиза была родственницей проректора пищевого института, где жена пахала в свободное от отпуска время.

Лиза с мужем остановились примерно в километре от нас, и мы бы о них никогда не узнали, если бы с ними не оказались две болонки породы "пекинесс". Атос их учуял сразу, как только Лиза с мужем развернули свой лагерь.

Собачки этой своеобразной породы - маленькие, размером с крупную кошку. Роскошная шерсть, плоская морда с большими выпуклыми, блестящими, как у кинозвезды в эротическом эпизоде, глазами. Их переполняет чувство собственного достоинства. Еще бы: порода очень древняя и знатная. Пекинессов разводили при дворе китайских императоров, тщательно скрывая от наглых европейцев.

Держать этих собачек считалось исключительно императорской привилегией. Лишь иногда, в порядке особой милости, император мог одарить высокопоставленного сановника, но после смерти трупик собачки подлежал обязательному возврату, т.е. с инвентаризацией пекинессов в императорском Китае дело обстояло строго - в отличие от современнной нэзалэжной Неньки, где можно украсть полстраны и никто не заметит, а карманное СБУ прызыдэнта умело заметет следы.

Как это, например, произошло с продажой оружия куму Саакашвили по бросовым ценам, с откатами и прочими рутинными заморочками «чыстых ручек». Или украинскими танками на захваченной сомалийскими пиратами «Фаине», про которые до сих пор неизвестно: кто, кому, за что, для чего и как погрузил эти танки на «Фаину»?

А вот с пекинессами из китайского императорского дворца, как ни мудрствовали европейские старатели учинить их "утечку" с таинственного Востока на дикий Запад, ничего не обломилось. Пришлось прибегнуть к силовому решению - дело дошло до англо-китайской войны, и когда в 186О году англичане одержали викторию, солдаты "ихнего" спецназа получили особое задание относительно собачек этой породы.

Как все-таки pазличаются обычаи pазных стpан! Напpимеp, в России, героически готовясь к поражению, традиционно топят военно-морской флот вместе с моряками. Китайцы же, возможно, за неимением столь сильного флота, пытались уничтожить пекинессов - чтоб не достались врагу.

Я, разумеется, не хочу обидеть наш славный флот, мол, он стоит нескольких собачек. Нет, это по мудрому китайско-императорскому разумению собачки стоят флота. Меня же во всех этих деяниях личностей с диагнозом "властолюбие" достает их стремление ценой бессмысленных многочисленных жертв придать своему личному огорчению характер всенародного бедствия, который они ловко укутывают в саван героизма, а затем спокойно себе меняют штаны, поедают галстуки, произносят пламенные речи про защиту идеалов с хорошо поставленной дрожью в голосе и трогательно поправляют ленточки на венках своих жертв.

Лично я бы добился резолюции N 1 ООН: сразу при угрозе вооруженных конфликтов народов, ООН вводит мораторий и проводит рукопашную "вождей", при которых дело дошло до беды. На кулаках, ножах, булыжниках - установить международные правила, но обязательно до смерти. С показом по ТВ - чтоб не властолюбивые параноики созерцали, как гибнут тысячи, а тысячи любовались их взаимоуничтожением. Но, думаю, своими бы драгоценными шкурами они бы рисковать не стали, и наступил, наконец, долгожданный мир.

Организуемый же властителями героизм, жертвы, как показала история,- напрасны, враг всегда хитер и коварен. И в этот раз победителям-англичанам удалось вывести в Европу пять собачек. Одну сучку отдали королеве Виктории, как положено, кесаревне - кесарево. А остальные попали к простой себе герцогине фон Рихмонд, которая стала родоначальницей породы в Европе, учинив целый заповедник "Gudwood".

Так "завдяки" благородной герцогине живут на земле весьма занятные пушистые собачки, правда, с очень огорченными мордочками, выражающими глубокое сожаление из-за неисполнения императорской воли. Вины их, думаю, нет: харакири им не полагалось, император-то китайский, а не японский!

Лизины собачки были, как и подобает столь высокой и огорченной породе, капризулями и склочниками, особенно старший, семилетний Чебурашка, фафик редкого каштанового окраса. Младший, черный десятимесячный Блэк, не по породе веселое, любопытное существо, позабыв о своем императорском достоинстве, затеял шумные игры и гонки с Атосом. Тот, в свою очередь, принес в ответную жертву свое королевское достоинство, и, pазменяв достоинства, они резвились без какой бы то ни было чопорности, как простые двортеръеры.

Я Атоса не осуждаю, у самого случались ситуации, когда на мою жертву мужским достоинством отвечали забвением женской гордости. А вот пуританин Чебурашка был вне себя от негодования: "Вот она, современная мОлодежь! Соб-б-баки! Мы так себя не вели", etc... Атосу надоело его бурчание, он сгреб склочника в охапку и рявкнул в ухо, мол, не замай! После чего тот негодовал только с рук хозяйки...

Из тех же рук вон плохо они кушали. Если б нормальный человек, а не собачник, посмотрел, как бедная Лиза, прижав Чебурашку к сердцу, умоляла его поесть отварное куриное филе! После долгих уговоров он соизволял взять в пасть кусочек, а затем брезгливо отворачивался и смачно сплевывал. Атос, не чинясь, ловил отвергнутое на лету, сразу сглатывал, не прожевывая, и с нетерпением ждал следующего плевка.

Заботливая Лиза готовила собачкам множество офигенных блюд, и под столом сиротливо стояли нетронутые мисочки. Атос начал ходить вокруг, похотливо принюхиваясь. Он выразительно заглядывал мне, Лизе и ее супругу в глаза, медленно поводя хвостом. Лиза как собачница все поняла без слов и разрешила - будут знать ее воображалы! Я, со своей стороны, дал хозяйское "добро" - "Можно!", и Атос принялся энергично опоражнивать мисочки. Обычно он ел не спеша, не забывая о своем королевском величии. Здесь же обстановка сложилась нервная и могла измениться в любой момент, и в худшую для него сторону.

Фафики довольно быстро раскаялись в заносчивости и направились к своим мисочкам, до которых еще не добрался Атос. Но не тут-то было: он оглушительно рявкнул, они замерли, тоскливо поглядывая на быстрое исчезновение их дневного довольствия. Атос быстро довершил дело, подбежал к щедрой Лизе, встал на задние лапы и долго благодарил.

Фафики же тоскливо лизали опустошенные мисочки, хотя понимали - все сметено могучим ураганом. Но впоследствии жрать стали лучше, их аппетит будила угроза позвать Атоса. Интересно, что эта угроза сохранила действенность на многие годы. Видать, Атос сильно врезался в трагическую собачью память.