С первым начальником на старте инжерно-научного пути в КиевЗНИИЭПе не повезло – он оказался тем еще блином! Когда я с грохотом уходил, он пророчил мне жалкую судьбу без него, а я в сердцах ему ляпнул типа, что он останется только с холуями или врагами.
В общем-то правота перешла на мою сторону – на свою судьбу не жалуюсь, а вот сей далеко не бесталанный индивидуй лет через 25 затащил меня в кафе «Эврика», что на киевском Печерске близ КиевЗНИИЭПа, да припомнил тот разговор, о котором я давно позабыл в бурной лихорадке будней целой четверти ХХ-го столетия. Мы упились, и он выплакался мне в жилетку о своем гадском характере, из-за чего действительно всю жизнь его сопровождали холуи или враги. Хотя он хотел всем, включая меня, как лучше. Но получилось по озвучке Черномырдина...
А вот до нашего разрыва он (не Черномырдин, а первый начальник) довел такой заморочкой.
Выдаст задание, все вроде оговорим. Через пару месяцев являю результат. Он мне – нет, все не то и не так. Конечно, как бывший боксер мог бы его убедить, что все сделал верно, как договаривались, и он бы со мной согласился еще до счета «10 – аут!». И желание, и умение у меня были. Увы, проклятая субординация и дикие, неестественные правила внутреннего распорядка учреждения не предусматривали аргументации этим самым верным способом.
Пришлось пойти, как говорил великий Ленин, другим путем, мерзким и лицемерным: последнее задание распечатал в двух экземплярах и занудно принудил работодателя расписаться в обоих в присутствии более высокого начальства. Один забрал себе как руководство к действиям, а другой отдал на хранение в сейф упомянутого начальства.
Через пару месяцев ситуация повторилась в третий раз, но я сразу извлек из сейфа второй экземпляр и доказал, что задание выполнил по оговоренным условиям и параметрам. На что работодатель, лба не перекрестивши:
- А я постоянно совершенствуюсь и диалектически меняюсь!
Я, не мешкая, оперативно подал рапорт нашему более высокому начальству о переводе в другую лабораторию с руководителем, менее подверженным постоянным диалектическим изменениям.
Начальство, которое ко мне благоволило и прежде, мою просьбу с весёлым удовольствием удовлетворило, переведя в свое непосредственное подчинение. И уже дальше, после первого блина комом, все мои последующие начальники оказались, блин, что надо, от чего и мне, и им было научно-производственное щасте: от моего стола им перепадали неплохие пряники да лычки, но и меня они, не стану грешить, не забывали.
... Вестимо, в ЛАГЕРЕ (социализма) 2-комнатная хрущоба, «Москвич», внеочередной телефонный абонент, ученая степень с научными званиями да всяки там государственные премии (от квартальной до неленинской), тройной оклад рядового инженера – не в МИРЕ (капиталистическом) дом с бассейнами, гаражом (от «Форда»-пикапа до «Лексуса») и не миллионы банковского депозита, но все же что-то в нищенских условиях самого передового строя на земле – сначала недоразвитого, а потом и развитого социализма.
Венцом же хороших отношений с начальством для меня стало идеальное взаимодействие с президентом корпорации, где пашу научным консультантом, – сыном. Злые социалистические языки могли бы усмотреть здесь некоторую семейственность, но добрые капиталистические - семейный подряд.
© Алик, киевзнииэповец 1963-77
