Почти все 70-е мы с женой и сыном проводили летний двухмесячный отпуск в абхазском Гантиади у благородного семейства  Багдасарян: 40-летний папа Грачик (а по русски – Гриша), 27-летняя мама Анжела (а по-русски – Галя), 9-летняя доча Ташук (а по-русски – Таня) и 7-летний Камчик (по-русски – так же). Эта история о них – в продолжение историй «Телевизор, козы и корова", «Жопа кушай!», «Дети и собаки».

Пока столовалась пара десятков отдыхающих, порции были нехилыми. Однако по мере роста числа обслуживаемых советских граждан порции уменьшались пропорционально, и уже при двухсменном питании примерно 40 взрослых и детских ртов пайки скукожились настолько, что отдыхавший с нами шурин тоскливо заметил:
- Взрослый порций стал как дэтский, дэтский как лилипутский.

Но неприхотливым советским людям всё было в кайф – пусть и не всегда обильная, но вкусная домашняя хавка, чистое море, дешёвые фрукты, комфортное жильё. Да и милая, дружная семья Багдасарян со славными детками. Казалось бы, ничто не предвещало беды. Но, как всегда, она пришла нежданно.

В этот раз приняв облик пышногрудой блондинки Анастасии с партийным шиньоном на голове и, как поётся в песне «Случай на именинах у Лёвы», «с толстым задом за собой». Жена капитана от инфантерии, у которого, видать, маленькой была не только зарплата. И пока он доблестно охранял мирную жизнь советского народа от происков империализма, его боевая подруга умотала на югА, дабы компенсировать недоработки мужа в части исполнения супружеска долга. Да и ваще поддержать здоровье  полным курсом курортной кустотерапии.

Но, видать, такой обуял невтерпёж, что далеко искать не стала, а положила глаз и сразу всё остальное на знойного Грачика - брутального мачо, от которого тащило самцом как от дикого волка в период весеннего гона. И первым же выстрелом глазами капитанша сразила Грачика (а по русски – Гришу) наповал.

Но повалился он не один, а сразу же с ней. В тот же день в кладовке столовой санатория «Радость», где пахал шеф-поваром. До того кладовка, единственный ключ от которой был у Грачика, верно служила продовольственной базой и столовой, и домашнему ресторану благородного семейства Багдасарян. А тут ещё и сделалась шалашом для бурных свиданий. И дальше пошло-поехало...

Влюблённые ворковали как голубки – «Гришенька-Настэнка». Настя пришлась невысокому Грачику по всем статьям, и, особенно, ростом да статью. Плюс его гордость джигита подогревала мысль о мести русскому офицерскому корпусу, от которого настрадался рядовым "чуркой" во время срочной службы в Советской армии. Как говорил в одном послевоенном фильме воин-освободитель, напропалую трахая немок,- «мстю врагу на его территории».

Влюблённые почти не скрывали пламенной страсти, порою становившейся неземной буквально: категорически не умеющий плавать Грачик отчаливал с любимой на надувном матрасе подальше от берега, и в море они спаривались аки дельфины. Да гнали такую волну, что дежурный матрос местного пионерлагеря Хачик поднимал флаг штормового  предупреждения.

Увы, Гантиади – поселок небольшой, молва всегда опережала события, а тут было поотстала, но быстро наверстала упущенное и донесла до Гали подробности по полной.  По просвещённому мнению британского империалиста Редъярда Киплинга, «Восток есть восток, запад есть запад. И вместе им не сойтись.»  В нашем же случае один из первых лауреатов Нобелевской премии в области литературы оказался неправ: почерневшая и резко состарившаяся женщина востока  пришла к людям запада - ко мне и супруге. С ларцем фамильных драгоценностей:
- Вот - от меня, только позаботесь о моих дэтках, пока их не заберут к себя еревански родствэнники. А я убью эту сволоч и своего подлого муженька! Они заслужылы смэрть! Я узнала у адвокат, мине больше 7 лет не дадут. Убыйство из честной рэвности...

Разъярённая Галя была настроена решительно. Возражать - бесполезно. Пришлось с ней согласиться: да, изменщики достойны смерти! Но вот убить их надо не просто, ну что они там почувствуют за секунды? А убить МОРАЛЬНО. Едва успокоив бедную Галю, объяснили смысл слова МОРАЛЬНО и все преимущества предложенной нами публичной казни.

И разработали план, принятый Галей к немедленному исполнению в обед того же дня: когда  пансионеры собрались за столом, Галя, покончив с обязанностями поварихи, приступила к правам раздатчицы. Грачик помогал как всегда, даже не подозревая, что до убийства его любви остались считанные минуты. Как обычно,  командуя «взрослый порций»...«дэтский»...«взрослый»...,  Галя разливала в подставляемые "тарельки" фирменный суп-харчо. И налила уже всем, кроме грачиковой пассии. Та уже забеспокоилась за оплаченную пайку:
- Галочка, а мне? Хватит?

- Щас будит и тэбе! Хватит! – и с этими словами Галя, выдернув из "балшой каструл" половник, вылила на голову бедной Насти сразу десятка полтора «взрослый порций». Та взвыла. То ли из-за боли от горячего харчо, то ли обиды, а, может, от всего вместе.  Из-под волос вылезла пустая консервная банка, которой капитанша придавала форму шиньону. Курва сразу стала ниже ростом и ваще сдулась, а рис, кусочки мяса и другие вкусности, прекрасно смотревшиеся в харчо, на ней выглядели ужасающе и придавали совсем уж жалкий вид.

Галя вперила горящие гневом и ревностью большие черные глаза в Грачика, и - громко, выразительно, чеканно:
- Что ти нашол в етот мокрый курыц !?
Грачик затравленно глянул на осквернённую любимую, потом перевёл потухший взгляд на разъярённую благоверную, и, выдержав паузу (как важны эти паузы в футболе, любви, спекуляции, стихах...!), наложил на себя волосатые руки:
- НЫЧИВО!

... Бедня Настя сразу умотала, больше о ней ничего не слышали. Утром к нам пришла Галя и снова принесла ларец с фамильными драгоценностями. Мы переполошились:
- Опять хошь кого убить!?
- Нэт, это мой благодарност! Грачик добылся от миня прощэний! Тры раза!!

Вестимо, от драгоценностей мы отказались. Но дэтский порций нашего сына стал как взрослый, наш взрослый – как гуллывэрский, и нам пришлось тихонько попросить Галю не делать нам таких щедрых поблажек. А награду за инициативу и соучастие в убийстве, пусть и моральном, мы получили в следующем году,  когда снова приехали в отпуск к Багдасарянам. Получили в милом личике трёхмесячного ангелочка, названного в честь моей супруги Викторией.

Девочка оказалась как две капли воды похожей на бедную Настю. И хорошенькой – как подобает плоду настоящей Любви. Видать, Грачик, выпрашивая прощение у Гали, все три раза продолжал думать о Насте. Ну, у мужиков это обычная заморочка, ничего личного, только Дело. Например, мудрый Рабинович перед исполнением супружеского долга крейсирует по спальне, повторяя как заклинание имя любимой: "Фира, Фира, Фира..." А бестактное напоминание супруги – "Я же не Фира, а Сара!», грубо  обрывает: «Не мешай, дура, я возбуждаюсь!».

Главное же, киндер-сюрприз помог покончить с рефлексией моей интеллигентной супруги: а верно ли мы поступили? Думаю, с точки зрения политкорректнутой либерастии – нет: влезли в чужую частную жизнь, похерили древнюю восточную традицию кровной мести, разрушили Большую Любовь, унизили боевую подругу воина-защитника Отечества. Но, по нормальным понятиям, сохранили две жизни и обеспечили прирост народонаселения, спасли хорошую семью - ячейку общества, отца и мать - детям... Да поубавили  хлопот правоохранительным  органам и самому гуманному в мире Советскому Суду.