КРАСНЫЙ УГОЛОК

В лекторы угодил в 18 лет. Поначалу добровольно-принудительно, пенделем под зад завкафедрой ленинизма марксизма Пензенского ИСИ товарища Морозова. А потом втянулся, целуешь - привыкаешь, полюбил, обнаружился экстрим и пробудился кураж.

Начинал с самой что ни на есть низовки – красных уголков студенческих да рабочих общаг. Называть это лекциями было бы громко, так, беседы на 10-40 слушателей, хотя и по путёвкам «Пензенского городского общества по распространению научных и политических знаний» (это уже через несколько лет название сократили до «Знание»). Да с оплатой "Путёвок лектора" по "пятёрке", но каждая четвёртая лекция – шефская, то есть бесплатная, в пользу то ли стреляющих в Анголе, то голодающих в Эфиопии.

... Примерно октябрь 1957. Бабье лето. Очередная беседа в бабской общаге Пензенского часового завода. В этой общаге – впервые. Хотя обстановка – привычная: обычный красный уголок, портрет Ильича – глаза с лукавым прищуром, но такие добрые-добрые ... переходящее откуда-то куда-то Красное Знамя с тем же Ильичом, стенгазета, гирлянды липучек для мух, ряды столов со стульями человек на 30.

К началу часть девочек уже пришла, а пока других отлавливали по этажам,  я болтал с воспитательницей общаги – кем-то вроде политрука. Разведывал новую аудиторию, чтобы в неё «попасть». Обычно старательно вникал в инфорацию воспитателя, а в этот раз не сложилось: во втором ряду напротив меня сияло чудо небыкновенной красоты, и я сразу утонул в васильковых глазах, шарахнутый с первого взгляда.

Видать, с Ней произошло то же самое, и она не сводила с меня этих самых васильковых глаз. Лекция у меня была о международном положении, как положено по тем временам, происки загнивающего американского империализма, возрождение германского милитаризма, крах колониального режима в Африке да цветущее миролюбие СССР, срывающее всякие-разные коварные планы врагов.

Однако, несмотря на высокий полёт над  глобусом, я оставался на расстоянии нескольких метров от полюбившегося навсегда Чуда. Уже раскатал губу на сегодняшний вечер, завтрашний... В общем, на всю оставшуюся жизнь... А пока узнаю, есть ли у неё аттестат зрелости? Нет – кончим школу. Поступлю её в институт. Выучу. Моей маме и сестре она, конечно, понравится. Отцу – тем более: как может не понравиться эдакое чудо!

Хотя я был поражен наповал, но беседу провёл на подъёме,  девочки слушали, затаив дыхание, а пожилая воспитателка, которая, видать и на фронте была политруком, чуть не вплакнула. Я подсократился с положенных 45 минут до получаса, чтобы скорее приблизиться к чуду. Меня засыпали вопросами, и не потому, что кого-то колебало семейное положение Фиделя Кастро, его бородачи-барбудос в горах Сьерра-Маэстры, а просто каждой хотелось хоть как пообщаться с красавчиком, посланцем из другого мира. Женщины любят ушами – и все в меня влюбились.

А вот Она – молчала. Хотя я чувствовал, была влюблена, да видела - очень даже взаимно, всю лекцию я не сводил с неё глаз, выступал только для неё, острил, распетушился... В общем, все дела, и всем нутром чую - больше всего на свете мы мечтали остаться вдвоём, сорваться куда подальше от этой общаги, взявшись за руки, вылететь через ещё открытое октябрьское окно в золотую осень.

В конце концов политручка "Поблагодарим лектора за интересно прочитанную лекцию!" и "Приходите к нам ещё!", а я, не выдержав положенной паузы заорал "Приду!!!", пропустив даже краткое "й". Мне густо похлопали, от имени и по поручению тут же выписали грамоту, вкатали в «Путёвку лектора» самый восторженный отзыв - и разошлись. Я в ужасе подумал: вот щас Она уйдёт, да и вряд ли у такого Чуда никого нет, я уже бешенно ревновал к этому никому. А надежда умирает последней - воспользуюсь приглашением, через месяц расшибусь-постараюсь в это же общежитие, хотя – а вдруг Она больше не появится, мало ли что?

И вдруг – Она осталась! Точно ради меня,  хотя товарки настойчиво звали её с собой. Есссно, мы разговорились, Надя оказалась очень политически подкованной ударницей, хотя приехала из Нижнего Ломова, райцентра примерно в 100 км на юго-восток от Пензы.
 
Я рвался пригласить Её выйти хоть ненедолго на улицу, но всё никак не решался. А тут за ней пришли подруги, соседки по комнате, как бы сказали через лет 50 на Калифорнщине, roommates, но она попросила зайти за ней попозже. Я же обеспокоился:
- Вы куда-то торопитесь?
- Нет, нет, просто мы спать ложимся рано – рано встаём.

И мы остались вдвоём, не заметив, как снова пришли подруги. И довольно бесцеремонно, как-то привычно взяли Надюшу под белы руки, подняли и пересадили в инвалидное кресло – у неё оказались парализованными ноги!

... Я потом регулярно приходил в это общежитие на беседы, ответорганизарша общества  «... по распространению научных и политических знаний» даже заподозрила меня в каком очень личном интересе к аудитории, ну, не всей, а «кралю завёл?». С Надей же я подружился, взял под свою опеку, но, увы, это уже была не та дружба и не та опека, за которыми прячется любовь.

Ну, может, если б был уже взрослым, самостоятельным мэном, всё б сложилось по-другому. А так – штюдент-первокурсник, ни кола-ни двора, с сильно неоконченным за полтора месяца высшим образованием - ещё практически 5 лет, как говаривал Ильич,  «Учиться, учиться и учиться!»

... В общем, такая сильная быстролётная страсть не выдержала первого же испытания, а малодушие всегда отыщет причины!

© Алик, студент-1957                                                                                                                        http://anekdot.ru/an/an1005/O100510.html#4