На пляже в Леселидзе рядом с нами располагалось святое рязанское семейство в штатном составе: он, она и дитя.
Дитя женского пола. 16 лет. Голубоглазая blond с точеной фигуркой и выгоревшим на солнце белым пушком на спинке и ножках. Пэрсик!
На закате обычно все загорают уже стоя, в позе распятого Б-га - чтобы поймать последние кванты нежного южного солнца. При этом тени так удлиняются, что могут испугать даже человеков неробкого десятка.
Я же дислоцировался так, чтобы тень Пэрсика падала на меня. И нежно поглаживал её на себе рукой, бурча на супругу и 8-летнего тогда сына, чтобы не заслоняли. Сын знал мою маленькую слабость, и кричал при Её появлении на пляже:
- Папа, Пэрсик пришел!
А их рater familia (Отец семейства) родился да всю жизнь провел явно под красной звездой, и на пляже постоянно спал на матрасе, накрыв лицо газетой. Разумеется, "Красной звездой". «Звезда» мерно колыхалась в унисон его чеканному, несомненно генеральскому храпу. Годов ему было под 6О, и, если б ни живот, его воинскую выправку можно было бы признать отменной. За все время нашего сопляжничества Он ни разу не посетил в воду, чувствовалось, Черное море ему как-то ни к чему, и он, человек воинского долга, выдвинулся в эти края, повинуясь долгу семейному. И, запутавшись в этих долгах, он возлежал на матрасе, а в море - ни ногой, ни, как говорят, ни ухом, ни рылом ...
... зато генеральша, Мать, в масть Пэрсику тоже блондинка, не вылезала из моря часами, просто погрузившись до самого подбородка. Оттуда она командовала Пэрсиком ("Наташа, переоденься!", "Наташа, почитай английский!", и т.д.). Оттуда же взывала к супружнику ("Вася, ну хоть разок окунись, вода такая милая!").
Вася мутным сонным взглядом ("Как ты остоипенила!") давал отлуп, и Она продолжала купаться в море. И пламенных жгуче ласкающих взглядах аборигенов, лиц брюнетской национальности. Как для них, пляж был великосветской тусовкой, и они заявлялись в смокингах и лакированных туфлях - спецодежде для съема залётных деффок. Но, увидав генеральшу, сбрасывали спецодежду, а кто и забывал, летели в воду и кишели вокруг, как акулы вокруг раненного кашалота. Их манило необыкновенно красивое лицо дамы - как у 2О-летней.
Когда же madam выходила из воды, море отступало от берега, а аборигены испуганно разбегались: ее прекрасная головка увенчивала безобразно жирное, дряблое тело. Видать, в зрелом дамском выборе - лицо или фигура – генеральша пошла на крайность, потому и сидела в воде по подбородок.
... А меня натолкнула на маленькое житейское открытие: у каждой женщины, как у корабля, есть своя ватерлиния, данная Б-гом. И если место для талии она еще вольна на себе выбирать - по усмотрению своему или портного ("мадам, где будем делать талию?"), то ватерлиния у одной может оказаться ниже подошв (как у Пэрсика) или на краю подбородка (у ейной Матери).. А у кого и вообще выше головы!
Такой бедолаге при отдыхе на водах лучше всецело отдаться подводному плаванию, а на работе посвятить себя электросварке.
© Алик, дикарь-1972
