О НОРМЕ МАСТЕРА СПОРТА СССР

В 1974 году в городе химиков Днепродзержинске, родине Ильича (Леонида) проводились традиционные соревнования юных фигуристов «Кубок Октябрят». По итогам этих соревнований комплектовалась детская сборная Союза. Как отец спортсмена, приехавшего на столь ответственный старт, я был обязан пить с тренерами и судьями. Однако место за сынишкой было забито и нужды в такой жертве на алтарь отцовства не было. Тем более, что жертва могла стать смертельной: тренеры и судьи упивались со спортивными функционерами вусмерть, и нетренированному с ними тягаться было крайне рискованно. Потому я не токмо сам от этого уклонялся, но и других, как мог, удерживал.

Кто же меня ослушивался, очень потом жалел. Как, например, папа Гена одной милой девочки - (имя - вымышленное, во спасение его души и тела от гренадерши-жены, чтобы ни пришибла). Надо отдать должное собутыльникам Гены: они его не бросили в кафе с оригинальным названием "Эврика", а все-таки доставили в гостиницу, но, запамятовав, в каком номере он жил, просто складировали в коридоре. Там бы он и пролежал до утра, но подняла тревогу дежурная по этажу, разбуженная ужасающим запахом, заполонившим вверенный ей этаж: хотя Гена был вроде как уже неживой, но с ним произошло все, что может случиться с еще живым человеком.

Оставить товарища в беде мы не могли, но и притронуться к нему - тоже. Горничная пришла нам на помощь и назвала бабку, обмывающую покойников. Её даже не пришлось будить - она маялась бессонницей. Мы быстро уговорились о цене. К тому же бабульке очень польстило, что "клиент" - из столицы. Она бралась его и бальзамировать, но мы объяснили, что он - уже. Бабуля подивилась: кто же это забальзировал, но не обмыл? Мы назвали тренеров - виновников торжества, она не врубилась, эти громкие по тем временам фамилии ей ничего не говорили. Тем не менее бабуля взяла свой профессиональный саквояжик и пошла с нами, однако на месте от престижной и дорогой работы отказалась: "Живых - боюсь!"

Нам ничего не осталось как обрезать ковровую дорожку у ног и головы Гены, и за углы, как на носилках, отнести его в бельевую. Там, на голом цементном полу, щипцами для простыней раздели Гену донага и пустили на него холодную струю - горячей воды на родине Ильича (Леонида) отродясь не было. Он (Гена, а не Леонид Ильич) очнулся, сел и испуганно спросил: "Где я?" Мы ответили: "В морге!". Он снова вырубился, и так трахнулся бошкой, что мы уж думали бежать за бабкой - у нее открывался полный фронт работ, и исчезли основания для страха...

Но, Бог наш - не фраер, он сберег пьяного и в этот раз, а Гена сделал отличные фотографии наших деток во время тренировок и выступлений. Дочке он купил громадную куклу.

Больше Гена никогда не пытался перепить тренеров. Да и безнадежное это дело: тренеры в большинстве – бывшие спортсмены, мастера спорта, а их бухальное мастерство росло вместе со спортивной квалификацией – сначала бухарики юношеского разряда, потом – первый взрослый, и так до мастерской нормы, товарищи выросши в большие умельцы нарушения спортивного режима. А норму мастера простому смертному никогда не осилить.

... Евойной же мегере Гену никто таки не выдал, потому он здравствует и поныне. И, если себя узнал, не сомневаюсь, с удовольствием примет привет из славного коммунистического прошлого, когда человек человеку был родной брат, настоящий Товарищ и преданный собутыльник.