ТАК ПРОХОДИТ МОРСКАЯ СЛАВА

Навеяно историей № 1 от 2.04.06 про охотничий «подвиг» с уткой. Только действие произошло не в воздушной, а водной среде Черного моря.

Мы отдыхали в пансионате «Карабах», что в Крыму близ Алушты. Тогда это название не несло нынешнего зловещего смысла армяно-азербайджанской войны.

Сразу же после приезда, доверив жене распаковку вещей, отправился на подводную охоту, с достаточно крутым по тем временам снаряжением. Быстро отыскал довольно перспективное морское ущелье. По всем канонам оно должно было просто кишеть рыбой.

Меня сопровождал 6-летний отпрыск, в ластах «Золотая рыбка» и маске «Буратино». Да с запретом погружаться глубже метров трех. Вода была довольно прозрачной, с отличной видимостью, так что сыночек и сверху мог видеть все подробности отцовских охотничьих подвигов.

В общем, условия в ущельи для рыбы - просто идеальные, а вот самой-то рыбы нет! Плыву мористее, теряясь в догадках, почему? Но упорно продолжаю путь. И вдруг – мама миа!, - вот где вся рыба: вход в ущелье перегорожен затопленным неводом, и в нем тепещут представители минимум десятка пород, включая катрана - черноморскую миниакулу размером с хорошую щуку.

Совещаюсь с сыном – чё бум брать? Сошлись на парочке луфарей, с пяток крупных кефалей да камбале. Каждую рыбину, не стреляя из ружжа, просто прокалывал гарпуном, выпутывал из сетки и поднимал на поверхность сыну – тот умело складывал в специальный мешок. Напарника самым суровым образом предупредил: никому ни слова, иначе отберу ласты-маску и бушь со старушками плескаться у берега.

Конечно, за такое дело браконьеры-хозяева невода могли оторвать ласты с вместе ногами. Потому я высмотрел их «график» (время уборки "урожая") и каждый день посещал невод, выбирая глянувшиеся рыбины. Без зазрения совести – экспроприация экспроприаторов в Советском государстве всегда считалась святым пролетарским долгом.

Кадый раз, уходя в море, я спрашивал, какую рыбу "подстрелить", и четко выполнял обещание. К концу смены у меня сложился прочный имидж подводного морского волка. Еще бы, каждый день приносил заказанную рыбу, а когда грохнула холера, вообще стал кормильцем оставшихся пансионеров и обслуги.

Но, увы, имидж Великого Охотника, который я по крупицам складывал целый месяц тяжким браконьерским трудом, рухнул в одночасье на последнем, прощальном ужине, когда сынишку-подельника попросили поделиться нашим охотничьим опытом. Он не выдержал бремени славы да груза долгого молчания. И раскололся :

- ПОДПЛЫВАЕМ МЫ К СЕТКЕ ...

Я, конечно, за ноги задернул болтуна, находку для шпиона и прочее, под стол, но слово не воробей, хоть топись от стыда! Только ради того, чтобы не быть банальным, не скажу «все упали», «умерли от смеха» и т.д. - и так можно представить, что происходило с неблагодарным народом, почти месяц жравшим на халяву мою рыбу.

А на следующий день, как пораньше, поднял семейство, включая павлика морозова, и, ни с кем не попрощавшись, по английски покинул пансионат. Я ж понимал, что бы пришлось услышать в ответ на простое «До свидания!». И в этот пансионат я больше никогда в жизни ни рылом, ни ластом! Уж хотя бы потому, что путёвки больше не сподабливался, да и не очень добивался.