<#?#xml:NAMESPACE PREFIX = "O" />                                                                          

         

  Сёма, нарысуй Им Ленина!

"Он знал, что вертится Земля,
но у него была   семья".

Е.Евтушенко. «Карьера»   

 

 
 

 В своё, советское время соцреализм был поставлен на вооружение искусства, и, по Духу и Букве официальной идеологии, основным направлением изобразительного искусства стало иконографическое – запечатление Б-жьего Лика ВОВы (Великого Октябрьского Вождя) во всех исторических, всенародных или бытовых ситуациях. Портреты Вождя заполонили стены домов, зданий, сооружений, а 85 тысяч только крупных его истуканов покрыли всю территорию несчастной страны, без них не остались даже места непроходимые и недоступные. Потому, в частности, главной целью советского альпинизма стала доставка бюстов ВОВы на самые высокие вершины планеты Земля, а высшую точку Советского Союза назвали пиком Ленина.    

В конце концов, Великий Вождь, Самый Мудрый и Прозорливый, наметивший гениальный путь – как накормить и осчастливить всё человечество, сделался кормильцем лишь для крайне небольшой и очень специфической части его -  адептов Учения и халтурщиков от искусства. Последние так и называли его в своем кругу – Кормильцем.

Настоящие, уважающие себя Художники, такой работы старательно чурались. Это считалось столь же зазорным, как партийность в среде учёных – признанием профессиональной несостоятельности.  Однако жизнь есть жизнь, и Мэтрам приходилось браться за Великий Образ, когда припирали обстоятельства, начальство или супруга.

Обстоятельства – потребность подобающего звания, к которому прилагались определённые льготы (4-е Управление Минздрава, более козырные путёвки, прикрепление к буфетам, "для других закрытым" (© Высоцкий),  литерные пайки, загрантурпоездки или даже командировки, квартиры, машины и прочие пряники).

Начальству же нужно было  постоянно демонстрировать свою всё возрастающую преданность Делу и повышать свой статус Верного Ленинца (в отличие от нас простых, неверных).

Наконец, супруга как распорядитель семейного бюджета. Хотя расхожее обывательское мнение рядовых советских людей считало её сказочно богатой, на самом деле ей тоже приходилось изрядно крутиться, каждая тысяча рублей (при средней зарплате в 120 рублей и $ 30 по курсу тех времен) была у неё на счету.

Ох, уж эта отнюдь не святая троица -   обстоятельства, начальство да супруга – и становилась дьявольским искушением для многих Мэтров, и мне самому пришлось как-то стать свидетелем падения одного из них.

 ...Талантливый художник еврейской национальности, т.е. еврей Семён Гуецкий обитал в трущобе на чердаке дома моего детства на Крещатике, 44, бедственно переживая последние годы сталинщины. За высокую оценку его творчества на Западе решением общего собрания Союза художников Украины он был позорно изгнан из Союза с клеймом безродного космополита. С полным запретом живописания каких бы то ни было картин – как антисоветских. А тут заполыхало и «дело врачей», Семен уже приготовился к явке с повинной по этому делу, чтобы не упустить льгот, положенных каждому советскому человеку за чистосердечное признание.

Была у него и супруга Рахиль, тоже упомянутой национальности, т.е. еврейка, на руках которой, кроме него, было еще и два сына той же национальности, -  Ника, студент-силикатчик (а в будущем – известный искусствовед) и мой одноклассник Вика из киевской школы № 11, что на Сенном рынке (будущий известный скульптор).  Эта самая супруга когда-то была альтисткой, но после жуткого ревматизма, приобретённого в шефских поездках с концертами для оленеводов Чукотки да шахтеров Воркуты, о скрипке могла только ностальгически вспоминать.

Так вот эта самая супруга, под угрозой голодомора, уже как инвалид, устроилась надомницей в художественную артель инвалидов, а Мэтр вместо нее тайно расписывал платки в специально отгороженной части чердака, якобы «мастерской жены». Когда кто-то нежданно заходил, Семён отскакивал от очередного платка как нашкодивший школьник, и, обтирая руки, смущенно бормотал, дескать, случайно забрел к жене, угодил рукой в краску... Вот...

И тут возникала Рахиль, сохранившая от лучших времен только голос, зычный, как альт, с которым пришлось расстаться, и выступала страстно, как Ульянов в своё время с броневика:
- Нет, вы только посмотрите на этого шлемазла! Как не стыдно лгать людям в глаза! Ты, с твоим талантом расписываешь платки в артели инвалидов! Посмотри как мы живем! Тебе уже вообще не в чем выйти, а мальчики носят ботинки по очереди. Мы голодаем! Ты же мужчина, глава семьи, сделай хоть что-нибудь: или расписывай хотя бы пять платков в месяц, а не три, или, нарысуй, Им, наконец, хотя бы одного Ленина! 

В конце концов Семён сдался. И нарисовал эпохальное полотно «Ленин в Смольном над спящим матросом». Факт картины инспирировала жена. Содержание и композицию – Жизнь. Натурщиком для матроса послужил старший сын художника Ника,-  студент-силикатчик. По ночам он был вынужден подрабатывать грузчиком, а днем - отсыпатья. Для Ленина натурщик не понадобился, он и так,  Вечно Живой, стоял в каждом глазу любого советского человека!

Сразу после обнародования шедевра наш бедный художник стал богатым. Заслуженным. Народным. Союз художников снова раздвинул для него свои сплочённые ряды. Его картины были допущены к выставкам. И здесь не обошлось без маразма: прекрасный сам по себе портрет старика-еврея пришлось назвать «Партизан». Рассчитались с долгами. Сделали ремонт.  И, в порядке раскаяния, что ли,  Союз художников Украины помог с мебелью. Купили одежду, еду, посуду. 

И зажили как люди. Рахиль впервые в жизни побывала в Москве, где вместе с сыновьями и свечкой отстояла многочасовую очередь в Мавзолей. И туда её подвигли не Высокие Мотивы, по которым народ стоял в Главной Очереди страны, а искренняя признательность Ильичу – как у той непривередливой старушки, причитавшей в храме: «Да будет Господь вознаграждён за все его милости ко мне!»

... Бедный же Семён не выдержал испытания славой – деньги, покупки, президиумы. Заказы на портреты членов Политбюро... Времени не осталось даже на платки – этого, пусть небольшого, но стабильного источника семейного бюджета. В общем, художник вскорости умер. Он и до этого не блистал здоровьем, но пока его угнетали, организм боролся и закалился, выработав еврейский иммунитет  от всего, и болезней – тоже. Когда же он вышел из борьбы за существование, то утратил стержень и смысл жизни, благополучия он уже не вынес.

Картина же «Ленин в Смольном над спящим матросом» много лет украшала стены Госсовета ГДР - как подарок КПСС, а после ликвидации вместе с ГДР этого учреждения, ей, как шедевру мирового искусства, простили сюжет и перевесили в Дрезденскую галерею. Впрочем, и  другие полотна с нашего чердака попали на многие международные выставки и аукционы.

Таким образом, восстановилась историческая справедливость, попранная в свое время решением общего собрания Союза художников Украины:  Семёна  обвинили в преклонении перед Западом сильно облыжно, ведь не он преклонился перед Западом, а Запад - перед ним!

... Жена пережила его лет на 30. Старший сын, силикатчик-искусствовед Николай Гуецкий, женился на украинке из Харькова и уехал к жене. Младший стал скульптором, но ему не удалось жениться на украинке из Харькова, он эмигрировал в Израиль и лишь там нашел себе украинку из Харькова, не хуже, чем у брата. В конце концов братья оказались в США. Вика осел в Бостоне, Ника, он же, Николай Гуецкий в   одном из гордков Бэй-Эрии и получил известность своими замечательными лекциями в JSSS (еврейском общинном центре Сан-Франциско), котоые он вёл до самой безвременной кончины.....

Эх, а доживи Семен до наших дней – он бы порадовал истинных ценителей живописи  реалистического направления парой подобных современных картин, написанных маслом - «Путин (2000-....) в Матросской тишине над спящим Ходорковским», и Салом - «Кучма (1994-2004) в морге над усопшим Гонгадзе».   Думаю, Семён сумел бы  передать на их мудрых Ликах ленинскую тёплую, добрую и глубокую Заботу  о своих гражданах. 

 
 

© Алик, сосед Семёна, Ники Вики                            http://www.anekdot.ru/an/an0307/o030714.html#1