СІДОГЛАВОМУ

Навеяно историей № 1 от 30.10.03 в «Основных» на "Анекдотах из России" про ответ на уроке.

Давненько это было, но я тоже учился в школе. И был вынужден учиться на «отлично», потому как в сплоченные ряды двоечников протиснуться не сумел. Осталось лишь завидовать их жизни. Интересной, насыщенной, полной опасностей и приключений. Ну что отличник? Выучил урок, получил свою «пятерочку» - и все! СкуШно, господа! А вот двоечник - отовсюду бьют, надо выкручиваться, напрягать фантазию, проявлять сноровку с находчивостью, смекалку с изобретательностью. Потому двоечники потом лучше устраиваются в жизни - выходят в нее куда более приспособленными.

... А вот и сама история. Классе в 9-м по украинской литературе на дом задали выучить известное стихотворение классика упомянутой литературы Ивана Франко (привожу по памяти):

«СIДОГЛАВОМУ (укр.)
Ти, брате, любиш Русь,
Менi ж вона як срака!
Ти, брате, патрiот,
А я собi собака.

Ти, брате, любиш Русь,
Як хлiб i кусень сала, -
Я ж гавкаю раз в раз,
Щоби вона не спала.» .... - и далее по тексту еще 6 таких строф.
(полностью в моём переводе на русский стихотворение можно прочитать здесь).

... Вызывает наша новая, молодая училка отпетого двоечника, веселого и находчивого Юру Порохнявого (погоняло - «Порохня»). Тот, естессно, ничего не выучил, но, хотя и вышел читать Франко, держится Гоголем и напыщенно чеканит:
- Иван Франко.
И замолкает. Училка ему:
- Чытай вирш.
Он, с пафосом:
- Украинськый поэт-классык Иван Франко.
И снова - пауза. Училка ему:
- Юра, досыть. Нэ вывчыв - зизнайся. Вывчыв - чытай.
Он, торжественно:
- Украинський поэт-классык Иван Франко. Вiчный Рэволюцьонэр.
И опять замолкает. Училка уже на повышенных тонах:
- Чытай вирш або отрымуй свою двiйку та йды геть!
Он, встрепенувшись, да-да, и таки бодро, на синем глазу, начинает:

«Ты, БЛЯДЬ... » - в притворном ужасе хватается за голову и в деланном смущении за оговорку пулей вылетает из класса. Клоун, мля! Но выкрутился!

Бедной училке едва удалось успокоить класс и вызвать следующего обалдуя, талантливого музыканта-самоучку, веселого и находчивого Вову Пинского (погоняло - «Пиня»). И, уже напуганная Порохней, просит ничего не говорить об Иване Франко и начать стихотворение с третьего слова, пропустив слова ««Ты, братэ.. »...

Пиня, естессно, тоже домашнее задание ни фига не выполнил. Но благородно негодует, типа, как это так, я выучил стих с самого начала - с него и начну! Училка настаивает на своем, опасаясь, что и этот охламон повторит порохнявое ругательство. Но тот бодро, на черном глазу, отважно начинает:

«ТЫ, БРАТЭ,.. »

... Слово «БЛЯДЬ», которого так опасалась училка, он таки не произносит, с этим пронесло! Но не пронесло в другом: в том же роковом слове «БРАТЭ» на слоге «РА» секунд 20 Пиня выводит в разных октавах неповторимую отрыгочную руладу - и тоже в притворном ужасе хватается за голову и со словами «Звыняйтэ, цэ я ротом!», изображая смущение за невольный звук,- вылетает из класса. Артист, мля!
Но тоже выкрутился!

... Опустим подробности восстановления порядка в классе, сотрясаемом всхлипами, икотой,  приступами уже нервного гогота и, конечно же, массированной отрыжкой других умельцев. Наступил момент позвать Вия - и училка вызывает к доске первого ученика класса.

Я, вестимо, урок приготовил. Еще папа научил: лучшая хитрость - честно сделать свое дело. Эта хитрость всегда выручала: выкручиваться уже не было нужды. И выхожу я перед классом. Спокойно, совершенно серьезно, с пафосом Франко, декламирую вирш. Класс, уже накаленный Порохней и Пиней, валяется и встречает аплодисментами каждую строфу. Слова «Ты, братэ, любыш Русь» скандируют хором. Училка пытается меня остановить. Я строго требую не перебивать: учил, старался, и должен явить, что выучил все, до конца. «Бо потiм,- кажу,- почнэтэ балачкы «недовчыв» й вмажэтэ трiйку».

В общем, бедная училка, вместо радости активному усвоению материала «учнямы», в слезах побежала к завучу. Вмешали директора. И в тот же день на педсовете - разбор полетов.

Порохня настаивал, «шо он, блядь, стих, выучил, блядь. И, даже, блядь, так и не знает, блядь, как это, блядь, слово - «БЛЯДЬ» у него, блядь, вырвалось вместо «БРАТА», блядь. Поскольку Порохня был из славной рабочей семьи, в ней это замечательное слово играло роль определенного и неопределенного артикля, вроде как в английском “A” и “THE”. Но, в отличие от английского, употреблялось перед каждым существительным, а также местоимением, глаголом и всеми другими частями речи. Криминала в выступлении Порохнявого не нашли: дома среда - гегемонская, там матом не говорят - на нём думают. "Так что с юноши брать, - подытожил директор, - ну, вырвалось, блядь!".

Пиня из интеллигентной семьи служащих сослался на качество пищи в школьном буфете. На что организм протестует - и в доказательство несколько раз воспроизвел руладу для тех, кто не насладился его первой попыткой. Криминала в выступлении Пинского тоже не нашли: хоть он и из служащих, но пища в школьном буфете неважнецкая, блядь. "Так что с юноши брать, - подытожил директор, - ну, вырвалось, блядь!".

У меня же столь весомых отмазок не нашлось - тупой отличник! Все, что я смог - старательно продекламировать стих. Но это мне не помогло, и, к вящей радости чертовых двоечников, я оказался крайним в срыве урока. А в наказание меня заставили декламировать этот стих в шефском концерте школы в колонии для малолетних преступников. И тут уж мне пришлось, для большей доходчивости публике, во всем стихотворении заменить приблатнённое слово «БРАТ» на нормальное «БЛЯДЬ».

© Алик, чтец-декламатор

http://www.anekdot.ru/an/an0311/t031102.html#3