В СУРУ

В продожение истории "Рапорт" о полковнике Б. военной кафедры Пензенского инженерно-строительного института.

Курс тактики вел у нас упомянутый полковник с маленьким бзыком - по теме великорусского шовинизма, благоприобретенным во время службы в армии: не любил «чурок». И в институте, за неимением среднеазиатов или хотя бы кавказцев, в чурки записал меня как укроеврея и мордвина Бакина.

Да всячески доказывал нашу неполноценность – тупость, трусость и т.д.. Но мы с Бакиным были отличниками, и лажали товарища полковника. Бакин, как в случае с рапортом, делал это невольно. Я – вольно.

Например, летом, в пусть не в тропическую, но вполне континентальную жару за 30º, наш курсантский взвод строем возвращается с полевых занятий. На мосту через СурУ, приток Волги, рассыпаемся – здесь уставом маршировать не положено. Тут полковник и выдает:
- Ну, кто смелый: прыгнет с моста – освобождаю от зачета.

Я вызвался первым и оказался единственным. Высота моста над водой – метров 12-15. Для меня, выросшего в бассейне с 10-метровой вышкой, не проблема. Видел, как маленькие пацаны с этого моста прыгали. Глубина достаточная.

Полковник поначалу дозволяет. Начинаю раздеваться. Полковник посмеивается, но убедившись, что не понтую, пужается. Начинает отговаривать. Я напоминаю про слово офицера. Остаюсь в одних труселях. Подхожу к перилам...

Тут он совсем струхнул:
- Приказываю: одеться и не дурить! А зачет у меня сдашь по полной!

Со словами «Поздно, товарищ полковник!» сигаю через перила в воду. Труселя на поверхности так и остались. Выныривать за ними сразу не застал, плыл под водой по течению на глубине примерно 3-х метров, меня видно не было, а труселя снизу заметно смотрелись на фоне солнца.

... Потом рассказали ребята: полковник побледнел, стал часто креститься и материться, его чуть не хватил кондрашка. Не приведи Господь, чего бы случилось со мной, ему - трибунал. Ребята стали успокаивать, типа, не волнуйтесь, он мастер спорта по плаванию, чемпион области.

Труселя постепенно намокали и начали тонуть, рисковать ими не стал, вынырнул уже метрах в 70 от моста, надел труселя и вышел к взводу.

У товарища полковника отлегло, и он злорадно на меня наехал:
- Ишь, трус какой – зачета боисся? Зря старался – повторяю, будет по полной. Плюс выговор за нарушение приказа!

А морда довольная! Во-первых, отлегло - натерпелся страху, когда я прыгал, всё же отвечал за курсантов, если б чего со мной, повторюсь, ему б не поздоровилось. Во-вторых, «чурку» уделал, изобличив в трусости!

Я виду не подаю, но доволен не меньше: в жару выкупаться на халяву – кайф.

... А от зачёта меня освободил сам завкафедрой полковник Суровцев, когда я, как положено, пришел доложить о выговоре, и он разобрался в обстоятельствах дела. Ну, задал пару вопросов для проформы.

Я же всё равно явился вместе со своим взводом на зачет и доложил о готовности сдавать. Товарищ Б. меня отправил: да че уж там, молодцом! Хоть и чурка рогатая...

Но после этого зауважал, из чурок вычеркнул и весь шовинистический пыл сосредоточил на мордвине Бакине, пока в институт не заехал его дядя - генерал авиации, заслуживший генеральские звезды и звезду Героя на корейской войне, где воевал под началом трижды Героя Ивана Кожедуба.

... В общем, обе истории привели к хэппи-энду, чуркофобия товарища полковника Б. вроде исчерпалась, по крайней мере к Бакину, мордвину, и мне, укроеврею . Потому продолжения этой темы не будет.