СКАЗКА ОБ АЛЁНУШКЕ
Был у меня в Пензе друг Юра Крицкий, художник и поэт-самородок, герой истории "Краткость - сестра таланта".  Он свёл меня с батюшкой церкви одного села в Пензенской области – тот делал капитальный ремонт храма и возжелал во славу Господню учинить новый купол диаметром 5 метров. Как товарищу, не далёкму от технического прогресса, Бог послал видение купола в железобетонном исполнении.  Для стройки снадобился проект, но заказ у батюшки хреновы атеисты из государственных проектных контор не брали, а частных в 1961 году не было.
Пришлось батюшке довольствоваться студентом-отличником, который взялся за проектирование за громадные как для студента деньжищи – 3000 р, из которых штуку я сразу откатил «менеджеру» и «архитектору» - Юрка как неплохой художник нарисовал общий вид купола, окончательно убедивший батюшку в нашей способности выполнить заказ. С конструкцией проблем не было, но вот расчёт оболочки! Древние зодчие знали секрет прочности подобных куполов и строили их тысячелетия. Но в учебники и справочники по железобетону этот секрет не попал, и мне пришлось изрядно поломать голову над методой расчёта.
В общем, за несколько месяцев купол был готов, позолочен - и после торжественного открытия и освящения обновлённого храма батюшка пригласил нас к себе домой на торжественную трапезу, и какие там яства наготовила матушка-попадья! Вроде простая русская еда – ну там, кулебяки с рыбой, блины с чёрной икрой... А уж какие соления-разносолы! Я больше никогда в жизни не видал таких идеально круглых помидорчиков, не слыхал таких хрустящих огурчиков... Э, да что там!
Главное же, подавала поповская дочка, красавица-блондинка без понтов, лет осьмнадцати, прямо сказочная Алёнушка. И мне стало не трапезы, пытался на неё не пялиться – да что там, глаза приходилось отворачивать руками. Юра, может, чтобы обратить на себя внимание красавицы, заспорил с батюшкой на религиозные темы. Я ему под столом отдавил ноги, чтобы он прекратил: неотёсанный атеист  - против эрудированного во всём, а тем более вопросах веры, мудреца. Да у него на полках крутых книжек, академических изданий было, пожалуй, побольше, чем в городской пензенской библиотеке! Я, само собой, в споре не участвовал,  да и пить-есть особенно не мог, поражённый Божьим чудом – поповной!
Расстались мы с батюшкой с оговоренной суммой в 3000, Юрка напился, я же не пил, только фонарел от Алёнушки. Мы с ней несколько раз обменялись взглядами, мне почудилась в её громадных синих глазах некая благосклонность, так мимолётно, скромница их сразу опускала. Батюшка отвёз нас домой на своей «Волге», Юрка звал меня в кабак продолжить, но мне стало не до веселья – бошку занимали только мысли, как встретиться с любимой.
Юрка пошёл сам, учинил пьянку с мордобоем, загудел в мылыцию. В институт пришла телега,  из ресторана изъяли счёт размером в пару месячных профессорских ставки или в годовуюзарплату ассистента.  Возник вопрос: откуда такое бабло, а ну-кось, давай признаваться – где огрёб? Украл? Фарцевал? Спекулировал? Чем?
Юрка пошёл в сознанку. Рьяные дознаватели, удавленные жабой к нашему гонорару, смотались к батюшке, тот подтвердил наше участие в проектировании и строительстве храма Божьего и размер выданной суммы. И тут началась вакханалия: советские студенты, будущие командиры производства, комсомольцы, спортсмены, красавцы  сослужили мракобесию, опиуму для народа! 
Нас вытащили даже не на комсомольское, а партийное собрание, после которого, скорее всего, выгнали бы не только из дружных рядов членов ВЛКСМ им. Ленина, но и турнули из института, как того сразу потребовал возмущённый до глубины своей коммунистической души парторг. Который, как оказалось позднее, когда мы с Юркой его, мертвецки пьяного, отпиздили, сам носил нательный крестик. 
С остракизмом из комсомола возражений ни у кого не возникло: партия бы сказала «Надо!» - комсомол привычно бы ответил «Есть!». Но у ректора, который должен был издать приказ об отчислении, возникли некоторые проблемы уже организационного характера. С Юркой -  папа-генерал, хоть и в Куйбышеве, зампред совнархоза. Вместе с Юркой подбросил институту договорных деньжат в приданое – на какие там научные исследования. Он, собственно, и перевёл бузотёра Юрку в Пензу из куйбышевского строительного, когда масса сыновних художеств превысила критическую. Я же был стипендиатом им. Жуковского, номенклатурой Министерства высшего образования РСФСР.  Мог бы быть и ленинским, если б не 5-я графа.
Да ещё один подкалдычник парторга выступил с уголовной точки зрения: а если купол упадёт и погибнут люди? Кто будет отвечать? Эти безответственные засранцы или администрация института? Надо дело вообще передать следственным органам! Невольно этот подонок перевёл вопрос из политического в технический. Рассмотрение нашего персонального дела прервали, перешли к другим вопросам, а заведующим кафедрами железобетона и строительной механики поручили проверить правильность наших расчётов и конструкций.
Обратились снова к батюшке, он всё сохранил, да ещё договорился с другим приходом о возведении у них такого же купола, с нашим участием.  Я был научником кафедры строительной механики, и в расчёте купола применил разработанную методу, которую послал на всесоюзый конкурс студенческих работ и очень кстати стал лауреатом.  И завкафедрой Алексей Николаевич Раевский, светлая ему память, встал за меня горой: студент показал себя готовым профессионалом, увлекшись реальным делом. Деньги? Так работа этого стоит!
А батюшка, когда узнал, что меня выгоняют, предложил перейти ... в духовную семинарию! Хлопец ты очень смышлённый, непьющий.  Вроде бы уже снёсся с архимандритом.. Правда, выяснилось, что я – иудей. «Не беда,- сказал батюшка. – Ты же атеист? Вот и крестим! Обрезание? Да кто там увидит!» А самое смешное – я был согласен. Ради Алёнушки, в которую без памяти влюбился, и готов был на всё! Хоть на обрезание, если б потребовалось!
Даже когда нам с Юркой влепили по строгачу, но в комсомоле и вузе оставили, всё равно был готов от всего отречься – ради Неё. И у меня было с ней бурное объяснение, батюшке и матушке я понравился, а вот ей – облом! 
... Так я остался в строительном вузе, закончил с отличием, сразу получил направление в аспирантуру, сделал вроде неплохую карьеру. Но душа вот уже больше полувека свербит за Алёнушкой – и кто его знает, согласись она за меня – может, с моей энергией, целустремлённостью и т.д. уже вышел в Патриархи всея Руси, и Березовский писал бы мне сейчас письма об устройстве этой самой Руси на месте Путина? А может, зачах в каком там приходе в расейской глубинке, но если б с Алёнушкой – был бы безмерно счастлив.
Да и что вся эта мишура в сравнении с Прекрасной Дамой?

А когда нас с Юрой простили после самого искреннего раскаяния в содеянном и клятвенном обещании больше никогда не иметь дела с клерикалами, спустя какое-то время они снова обратились к нам сзакзазом за хорошие деньги, и мы не смогли устоять. Но это уже другая история подЭтот заказ сумел перехватить Меня же он взял в подельники как электрика и плотника в рабочем прошлом.
/anru/state/religy/hv/