Навеяно стори № 3 от 20.04.06 про клиентку "вьетнамской национальности", которая, чтобы не напрягать персонал фотоателье своей диковинной для русского слуха фамилией, упростила задачу выписки квитанции: «Пишите Вьетнам».

... Во время учебы в Пензе я жил все 5 лет на квартире одной уважаемой в городе еврейской семьи, бежавшей из украинского Бердичева еще от петлюровских погромов и застрявшей  в славном русском городе с мечтой когда-нибудь вернуться на родину.

Ефим Семенович стал лучшим закройщиком мужской одежды. Он обшивал местную номенклатуру, скрывая пузатость, сутулость, кособокость  и другие дефекты партийных фигур. При мне он напартачил только один раз, когда какой-то партийный бонза местного разлива привел своего стройного сына, с идеальной фигурой.

Может, промашка вышла из-за того, что парень не понял портного: за много лет в Пензе тот так и не поладил с русским языком, и половину звуков не произносил вообще, а остальные картавил, шепелявил, гортанил, просвистывал, жутко переиначивал... Короче, издавал так, что лучше бы он их тоже умалчивал.

А вот евонная Рахиль Борисовна русским овладела безупречно, грамотно. И, может уже только из-за этого, стала лучшим управдомом города, членом горкома партии.

Но это – предыстория, а вот и сама история.

... Во время предвыборной кампании две немолодых мордвинки с избирательного участка пришли уточнить списки голосующих. Им очень не повезло – Рахиль Борисовны дома не было, они угораздились на Ефим Семеныча, а я встревать не в свое дело поначалу не стал...

... и справедливо был наказан коликами в животе и судорогами брюшного пресса: то, что довелось прослушать - это вам не «большие раки за три, но вчера, а сегодня маленькие, но за пять» или "тупой доцент Авас" ((с) Жванецкий) в исполнении Карцева-Ильченка.

Увы, у гостий с агитпункта русский тоже был, как минимум, вторым языком, и они героически, часа два пытались со слов Ефим Семеныча записать паспортные имя, отчество и фамилию его почтенной супруги, так и не дойдя до Ф.И.О. самого хозяина.

При этом каждая из сторон все возмущеннее справедливо негодовала в адрес друг друга. Женщины не понимали, как из этой какофонии неслыханных доселе диковинных звуков можно хоть чего-то извлечь. Ефим Семенович, со своей стороны, возмущался тупостью избиркомовских служак: как это не понимать такое простое имя!
 
... которое я, несмотря на жуткие колики и судороги, пожалев присутствующих, вписал печатными буквами:

БЕЙЛЯ-РАХИЛЬ ЯНКЕЛЬ-БЕРЛОВНА ФЕЛЬДМАН-ЗИЛЬБЕРКРАНЦ.

А чтобы эти бедные женщины не приходили к нам на следующий день, я сразу записал им и паспортное имя Ефим Семеновича, вроде попроще:

ХАИМ ШМУЭЛЬ-ИЦКОВИЧ ЗИЛЬБЕРКРАНЦ.
 
Увы, эти добрые люди уже давно на том свете, пензенская земля им пухом. Их мечта – вернуться на родину - так и не сбылась. Но представляю, если б сбылась, как бы теперь в их паспортах зияло:

РАЇСА ЯКIВНА та  ЄХВIМ СЬОМКОВИЧ.

Тоже красиво!