РЕДКАЯ ПТИЦА ДОЛЕТИТ ДО СЕРЕДИНЫ ТИХОГО ОКЕАНА

«Не из-под оглобель -
Легко и галантно,
Здесь Алик и Гоголь -
Сошлись два таланта».
А.Кимры

Почему великий Николай Васильевич Гоголь в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» воспел Днепр? Увы, что имеешь, то и воспеваешь, уподобляясь кулику - бахвальщику своим болотом. Да, не довелось украинскому классику русской литературы побывать в Сан-Франциско на берегу Тихого океана. Который по планетарности куда больше отвечает размаху и масштабу гоголевского гения, нежели Днепр, норовящий впасть (в пасть?) в  кого побольше, как ющинствующая Украина пыталась в ЕС. Вот почему переводчик с русского на английский восстановил общечеловеческую ценность "Вечеров на хуторе близ Диканьки" и сподобил Николая Васильича Сан-Франциски, назвав повесть «The evenings on the farm near the Golden Gate Bridge" и привязав её к новым историческим и географическим условиям. А уже при обратном переводе на русский этот отрывок звучит так...

«Чуден Тихий Океан при тихой погоде, когда вольно и плавно смотрит на пляжи, леса и горы Западного побережья США. Ни зашелохнёт; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идёт или не идёт его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьётся по миру.
 
Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах. Зеленокудрые! они толпятся вместе с полевыми цветами к водам и, наклонившись, глядят в них и не наглядятся, и не налюбуются светлым своим зраком, и усмехаются к нему, и приветствуют его акул да китов, кивая ветвями.
 
В середину же Океана они не смеют глянуть: никто, кроме солнца и голубого неба, не глядит в него. Редкая птица долетит до середины Тихого Океана. Пышный! Ему нет равного океана в мире. Чуден Океан и при тёплой летней ночи, когда всё засыпает - и человек, и зверь, и птица; а бог один величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу. 
 
С ризы, как с американского флага, сыплются звезды. Звезды горят и светят над миром и все разом отдаются в Тихом Океане. Всех их держит Океан в темном лоне своем. Ни одна не убежит от него; разве погаснет на небе. Черный берег, унизанный спящими грифами, и древле разломанные горы, свесясь, силятся закрыть его хотя длинною тенью своею, - напрасно!
 
Нет ничего в мире, что бы могло накрыть Тихий Океан, даже рабочий орган украинской проститутки с Московской окружной дороги. Синий, синий, как фирменные джинсы Леви-Страусса, ходит он плавным разливом и середь ночи, будто середь дня; виден за столько миль, за сколько видеть может человечье око. Нежась и прижимаясь ближе к берегам от ночного холода, даёт он по себе серебряную струю холодного течения Кюрасао; и она вспыхивает будто полоса дамасской сабли; а он, синий, снова заснул. Чуден и тогда Тихий Океан, и нет океана, равного ему в мире!

Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается до корня, секвойи трещат и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир - страшен тогда Тихий Океан! Цунами гремят, ударяясь о горы, и с блеском и грохотом отбегают назад, и плачут, и заливаются вдали.

Так убивается старая мать американского морского пехотинца, выпровожая своего сына в Ирак. Разгульный и бодрый, едет он в кабриолете, подбоченившись и молодецки заломив хуяжку; а старушка, рыдая, бежит за ним, хватает его за зеркало заднего вида, ломает над ним руки: "Ой, куда ж ты, ненаглядный мой Джонушка, на погибель!", и заливается горючими слезами.

Дико чернеют промеж ратующими волнами обгорелые от частых калифорнийских пожаров пни и скалы на выдавшемся берегу. И бьется об берег, подымаясь вверх и опускаясь вниз, пристающая шлюпка наркокурьера. А кто ж ещё осмелится гулять в челне в то время, когда рассердился Тихий Океан? Видно, ему не ведомо, что он глотает, как мух, людей".
 
© Алик, авторизов.  перевод с английского      http://www.anekdot.ru/an/an0809/t080916.html#6