СУДЬБА ГЕРОЯ

Не раз признавался, что мой герой Алик, плод моего писательского воображения, как это происходит у настоящих реалистов, вырос из коротких штанишек авторской концепции и зажил самостоятельной жизнью. Да, он был задуман как передовой человек своего времени и, обычное дело, это уже не раз бывало в литературе, обречен оказаться "лишним человеком".

Задуманный сюжет реализовался в жизни: массовка сайта "Анекдоты из России" во главе с народным Вернером Алика отторгает ("Задолбал! ", "Выпей йаду! ", "Убейся ап стенку!), а лично от Составителя – "Пшел в "Остальные", "Копии", "Неформат"! ,... и ваще "Алик пользуется моим бесконечным терпением".

Меня, как человека и гражданина Рунета, Алик, пожалуй, тоже достал своей необузданностью, эпатажем публики, тараканьей плодовитостью и т.п., и т.д. Да он и сам насчитал с полсотни причин для ненависти маргиналами! И, тем не менее, дежа вю – было! Уже не раз было в литературе, когда конфликт между аффтаром и созданным им героем становился нешуточным и даже доходил до смертоубийства!

Классический пример – Артур Конан Дойль, автор знаменитого Шерлок Хомса. Ну, не любил он этого умника, этого супермена, который всегда героический, а между подвигами в сыскном деле на скрипке играл, химичил, занимался психологией и индукцией, ети её мать, с дедукцией, мать её ети!

В конце концов Конан Дойль сбросил своего героя в пропасть вместе с заклятым врагом профессором Мориарти. Но читатели ему этого не простили, стали кричать "Задолбал! ", "Выпей йаду! ", "Убейся ап стенку!", а Составитель его произведений сэр Верхер – "Пшел в "Остальные", "Копии", "Неформат!", и ваще "Артур пользуется моим бесконечным терпением".

Еще пример - Лев Толстой, которого после многих лет верного сожительствования с Софьей Андревной задавила жаба зависти к цельной, всепоглощающей страсти Анны Карениной. И он изуверски расправился со своей героиней, подбросив эту нежную женщину под паровоз. Тысячи советских кухарок и кухарей, в свободное от управления страной время, возмущались жестокостью чуждого народу классового элемента - графа Л.Толстого. Ну, взападло ему было, чтобы Анна бегала с большой авоськой по магазинам, водила Сереженьку в детский садик, готовила и обстирывала Алексея Александровича, ставила ему горчичники, банки и очистительные клизмы. Тогда бы в её жизни не осталось времени для каких там скачек, и финал одноимённого романа был бы куда более оптимистичным: Анна своевременно выходит на пенсию, нянчит внуков и лузгает семечки с такими же счастливицами на лавочке у подъезда.

Опять же, Гоголь, непризнанный хохол, точнее, непризнанный своим хохлами из-за полного отрицания и опровержения украинства, своим гениальным творчеством изобличающий нынешних фальсификаторов истории. Эти жлобы приватизировали козаков в качестве своих предков на 140-тысячелетнем пути укров из трипольской культуры в хоруживскую. У великого реалиста Гоголя козаки бились с басурманами - а не продавались им. За землю русскую - а не за "вiльну Україну", придуманную петлюрой-бандерой-томенками заради марок и долярiв. За веру православную - а не Киевского патриархата попа-расстриги Филарета.

Увы, слаб человек, видать, взыграли бандеровские чувства у Миколы, и он порешил Тараса вместе с его отпрысками, да еще в жестокой форме: младшего сына, Андрия Тарас расстрелял сам, потрясая концом, которым его породил, старшего, Остапа зверски казнили поляки, он лишь успел прокричать: "Чую тэбэ, батько, чую! ", "Нас багато, нас нэ подолаты! ", "Ющенко – так! "... А сам Тарас, погиб, как лошадь - из-за никотина, и таки кугутской жадности – бросился искать курительную трубку, чтоб не досталась врагам. Вроде бы преследовавшие его в бешенной скачке польские паны враз бы все остановились и бросились искать его трубку! А в итоге его отловили, привязали к дереву и спалили.

Кстати, о козаках - уже в обличьи кАзаков. Как у донского казака Шолохова в "Поднятой целине" чесались руки убить Давыдова, эту коммунистическую иногороднюю падлу! Кто не верит, пусть просмакует сцену бабьего бунта. Шолохов руками станичных баб избивал двадцатипятитысячника, и все никак не мог остановиться. В черновиках бабы забивают до смерти эту падлу и скармливают собакам, но потом, спохватившись – бизнес, Мойша, есть бизнес! – Михалалексаныч этот финал со скрежетом зубовным вычеркнул, так и не доведя дело до смертоубийства.

Словом, если бы похоронить всех литературных героев, приконченных авторами, в одном месте, получилось бы кладбище поболе арлингтонского, Пер-Лашез, Марсова поля и Байкового, вместе взятых...

Так угощу ли я своего синтетического героя Алика 6-тысячной смертельной пайкой диоксина на тайной вечере с гэбэшными генералами? Или предоставлю возможность самому застрелиться выстрелом в сердце, а потом контрольным в голову, как это принято в современном украинском оранжево-демократическом ритуале сепукки (харакiрi)?

Никогда! Лучше последую великому даже в постоянном подпитии сыну Бердичева, посмертному лауреату ленинской премии Михаилу Светлову, который в стихотворении "Живые герои" по сути провозгласил мораторий на смертную казнь авторами своих героев (из-за большой важности привожу манифест полностью):

"Чубатый Тарас
Никого не щадил...
Я слышу
Полуночным часом,
Сквозь двери:
Андрий! Я тебя породил!.. -
Доносится голос Тараса.

Прекрасная панна
Тиха и бледна,
Распущены косы густые,
И падает наземь,
Как в бурю сосна,
Пробитое тело Андрия...

Полтавская полночь
Над миром встает...
Он бродит по саду свирепо,
Он против России
Неверный поход
Задумал - изменник Мазепа.

В тесной темнице
Сидит Кочубей
И мыслит всю ночь о побеге,
И в час его казни
С постели своей
Поднялся Евгений Онегин:

Печорин! Мне страшно!
Всюду темно!
Мне кажется, старый мой друг,
Пока Достоевский сидит в казино,
Раскольников глушит старух!..

Звезды уходят
За темным окном,
Поднялся рассвет из тумана...
Толчком паровоза,
Крутым колесом
Убита Каренина Анна...

Товарищи классики!
Бросьте чудить!
Что это вы, в самом деле,
Героев своих
Порешили убить
На рельсах,
В петле,
На дуэли?..

Я сам собираюсь
Роман написать -
Большущий!
И с первой страницы
Героев начну
Ремеслу обучать
И сам помаленьку учиться.

И если, не в силах
Отбросить невроз,
Герой заскучает порою, -
Я сам лучше кинусь
Под паровоз,
Чем брошу на рельсы героя.

И если в гробу
Мне придется лежать, -
Я знаю:
Печальной толпою
На кладбище гроб мой
Пойдут провожать
Спасенные мною герои.

Прохожий застынет
И спросит тепло:
Кто это умер, приятель? -
Герои ответят:
Умер Светлов!
Он был настоящий писатель! "

... А вот как мне поступить дальше с Аликом? Поскольку сетелитературный роман "УВЛЕКАТЕЛЬНО-РАЗВЛЕКАТЕЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА САЙТ "АНЕКДОТЫ ИЗ РОССИИ" вызревал на сайте в режиме реалити-шоу, в тесном соавторстве с читателями, для их мнения о дальнейшей судьбе Алика открываю свободное обсуждение. И после него твердо обещаю, почти по Есенину:

Согласный я, чего б не попросили.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу "Анекдотам из России",
Но своего героя не отдам.
Нет, Алика не получить вам, суки -
Я не отдам его в чужие руки!

© Алик Кимры, сетелитературный отец Алика   http://www.anekdot.ru/an/an0801/t080114.html#5