ЖИЗНЬ ПРОЖИТА НЕ ЗРЯ?

К кандидатскому экзамену по ленинизму марксизма готовился во время прогулок с двухмесячным сыном. По очень тонкому учебнику философии тогдашнего главреда «Правды» Афанасьева. Учебнику для широких народных масс. В это же время в «Правде» вышла разгромная редакционная статья о так называемом "творчестве" Евтушенки – вершина гонений на поэта, которые начались еще годом раньше - после опубликования во французском еженедельнике "Экспресс" своей "Автобиографии".

Экзаменационную комиссию возглавлял профессор киевского автодорожного института некто Л-нко. Как оказалось, большой фан поруганного Евтушенки. На экзамене я ответил на все вопросы, и вдруг он отсадил меня подальше от остальных членов комиссии и спросил, знаком ли я с творчеством Евгения Александровича? Я стал шпарить по памяти евтушенковские вирши. Профессор обрадовался и заговорщицки спросил, как я, по правде, отношусь к поэту?

Я выдал ему по «Правде». Он, опять по-заговорщицки, попытался выяснить мое ЛИЧНОЕ мнение. Увы, с изложенным в «Правде» оно снова не разошлось: выдал наше с «Правдой» мнение. Профессор помрачнел, и шёпотом еще раз повторил просьбу. У меня в памяти всплыла картина Бориса Иогансона "Допрос коммунистов". Вспомнилась и "Судьба человека" Михаила Шолохова. Я подумал: "А хрена тебе расколюсь!" - и своего мнения стоически не изменил.

Профессор раздраженно влепил мне «хор.» и пояснил, что снизил оценку за неумение диалектически применять марксизм-ленинизм. Я возразил - не «марксизм-ленинизм», а ленинизм марксизма. Возник спор, из которого никто не вышел победителем, но я доказал, что диалектически умею. Он исправил оценку на «отл.», хотя никому эти оценки не были нужны, на защитах диссертации озвучивалась казённая фраза: «кандидатские экзамены сданы».

... Года через три читаю лекцию от общества «Знание» в Ватутинском парке. Среди слушателей – Л-нко. Сначала подумал, прислали от горкома рецензентом. Не, после лекции встретил меня у выхода, сказал - просто гулял по парку, увидал и задержался. Понравилось.

Может, польстил, чтобы задать тот же вопрос про Евтушенку. Хрущева к тому времени турнули с трона, поэта вроде как простили. Да ещё от его песни «Хотят ли русские войны?» Брежнев на каком-то правительственном концерте заплакал. ЛИЧНО. И потом взасос целовал исполнителя песни Кобзона. Тоже лично. В общем, профессор убедил меня, что теперь уже можно смело высказать своё мнение. Я повторил давно написанное в «Правде». Он развернулся и ушёл.

Ещё лет через 10 встретился с ним во Дворце Спорта, где в показательных участвовал мой сын. Он увидал меня с трибуны, когда я провожал на лёд дитё, росточком уже повыше меня. И отловил в антракте с тем же вопросом. Хотя и застал врасплох, но правдинский ответ про Евтушенку я ему вспомнил. И он опять плюнул и ушёл.

... Наконец, чуть ли не через 20 лет встретил его на Печерском рынке. Из весьма импУзантного лениниста марксизма он превратился в опустившегося старичка, небритого, с палочкой и старой дворнягой, которую вместо поводка водил на засаленном галстуке.

Он меня узнал, больше ничего не просил, но в глазах - тот же вопрос. Я отвёл его в кафе, заняли столик на улице. Выпили, то да сё. И часа два об Евтушенке – я, из уважения к возрасту да с некоторым стыдом за затянувшися почти лет на 30 прикол,- уже честно с ним поделился СВОИМ видением. И даже лучшими своими стихами. Профессор прочитал свои поэтические опыты. Не ахти, но светлые и чистые.

И признался, что всегда подозревал во мне единомышленника-евтушенкофила. Да идея вызвать меня на откровенность стала у него почти навязчивой. Очень обрадовался нашей встрече, как оказалось, последней, и на прощание:

- Всю жизнь не верил, что такой думающий человек как вы, не признаёт великого поэта! Вот, наконец, поговорили по душам! Теперь и помирать можно...

.... А где-то через месяц прочитал некролог о безвременной кончине ... бла-бла-бла... бывшего завкафедрой КАДИ профессора Л-нко. Земля ему пухом! И подумал: как хорошо, что успел сделать приятное человеку.

Да очень пожалел о своём выпендрёже, мог бы с этим человеком дружить. Ну, не семьями - он был холостяком, но хотя бы стихами. Увы, оттолкнул протянутую руку, по комсомольской молодости лет формально восприняв профессора только как коммунистического идеолога.