ПРЕДРОДИЛКА

Известно, что у американцев принято роды проводить в присутствии мужа и, на всякий случай, любовника (а в друг отец – он?). Ну, заодно друзей и соседей дома, одноклассников, однокурсников и прочих тусовщиков...
 
В итоге  новорожденного встречает нехилая кодла, то-то американцы потом такие общительные! Это у нас нового чела встречает свирепая акушерка, бьет со всей дури по жопе так, чтоб сразу заорал матом, впитанным через пуповину матери.
 
Зато у них в грехах каешься наедине с духовником, у нас – «ты людЯм всё расскажи, на собрании!» ((с) Галич).
 
А вот и сама история, случившаяся в воскресенье ... марта  19.. года.
 
Когда моя жена должна была рожать, игра с врачом о дате родов (и, соответственно, декретного отпуска) закончилась вничью: схватки начались точно в назначенный день.
 
Я заранее договорился с киевским роддомом, что на бульваре Шевченко (там родились мы с сестрой) и абонировал акушерку (досточтимую Раису Андреевну Шпак, светлая ей память!). Она предупредила: при первых схватках в роддом не спеши, можно загудеть на несколько дней, лучше пробыть дома, чем маяться в дурдомовской обстановке роддома. И назвала примерную периодичность схваток, когда пора делать ноги. К тому же у меня была толстая книга по акушерству и гинекологии, я и её использовал как руководство к предродовым действиям.
 
И когда начались первые схватки, я в роддом так и не поспешил, проявляя выдержку по книжке и совету акушерки. Теща уже запсиховала («Вези!»), а мудрый тесть – спокойнировал («Мать, грей воду: он щас примет роды по своей книжке!»). А мне посоветовал не перепутать страницы, а то еще стану не вытаскивать ребеночка, а запихивать обратно.
 
Наконец, когда схватки под утро достигли проектной частоты,  я отвез будущую мамочку в роддом – о, непруха!, нос к носу столкнулся с нашей акушеркой Раисой Андреевной, намылившейся домой после ночной смены. Та успокоила: раньше 5-6 не родит, поеду посплю и вернусь в самый раз.
 
Роженицу я сдал, а сам подключился к стайке отцов, прыгавших аки воробушки под окнами в тревожном ожидании. И через пару часов получаю паническую записку: мне плохо, умираю!
 
Ничего не соображая, лечу в приемную, где посетителям выдают халаты в разные отделения. Мне санитарка выдает такой же, как всем, весьма потрепанный, вроде той булгаковской осетрины - второй свежести.
 
Я наезжаю на неё, с нахрапом Юлии Тимошенко на премьерский пост, – "шо ты мне даёшь, дура, я ж в родильное отделение!" Видать, санитарка сробела перед нахрапом, не стала выяснять «кто такой?» и выдала совершенно чистый халат с белой шапочкой впридачу.

В этом стерильном прикиде прорываюсь в предродилку. Там меня хватают за руки разные возбужденные  тетки, чтоб я глянул, как у них уже у кого на два, а у кого и на все три пальца открылось известно где.
 
Ессно,  никуда не смотрю и ничего не вижу,  подскакиваю к бледной мамочке – и тут на меня коршуном налетает старшая сестра отделения. Тетка весьма преклонных лет, нажившая за эти лета немалую массу, и, как борец сумо, теснит к выходу. А там мне закатывает типа «щас ты её получишь!» И второй раз за последние полсуток слышу «роды примешь сам!» (правда, без упоминания книжки!).
 
- Да ты, сукин сын, понимаешь, что такое посторонний мущина в предродилке? Такой случай был у нас только раз, в самом начале войны мы пустили капитана к жене – он командовал батареей, что нас прикрывала.
 
... И перед пинком в зад я успел ей выкрикнуть:
- Это был мой отец!
- Врешь: родилась девочка! И он, кажись, погиб..
- Жив! И мама, и сестра живы-здоровы!
- Где они?
- В Киеве! !
- Приведи!!
 
Я – в такси, примчал отца, маму, сестру... Началось такое - крики... слезы..  нашатырь... Про мою роженицу в суматохе забыли, старшая пошабашила смену, отец забрал её к нам домой,  но тут появилась наша акушерка Раиса Андреевна. Меня она прогнала домой – «жди у телефона, сразу позвоню. Родить твоя должна нормально – хорошая конституция. Не беспокойся».
 
Отправляюсь домой, тесть с другом бьются в шахматы, зовут меня – «навылет». Сажусь играть, а тещу не пускаю к телефону:
- Жду звонка из роддома.
- Ну, вот, она может два дня будет рожать, так что, телефоном не пользоваться?
- Нет.
 
И продолжаю играть, даже начинаю выигрывать. И тут тот самый звонок:
- Мальчик. 3500. 51 см. Без разрывов.
 
Как ни в чем ни бывало сажусь доигрывать. Теще:
- Телефон свободен!
 
Все:
- Ну, что там!?
- Вы ж через двое суток ждали? Пройдут – узнаете.
 
Тесть взял меня за душу:
- Э, я ж не лез к телефону, а про двое суток – к дорогой теще. А мне хоть на ухо скажи!
 
Я спокойнирую (хотя что в душе – самый ясный пень!):
- Почему на ухо? Не секрет: мальчик. 3500. 51 см. Без разрывов.
 
- Как ты можешь играть? Быстро отметили – и беги к своим!
 
Я с пижонством 25-летнего придурка медленно соглашаюсь на ничью (в лучшей позиции!), хиляю со всеми рюмочку, медленно одеваюсь, не спеша бреду к двери. Но только она захлопывается – какие там 4 троллейбусных остановки! – собачьей рысью пролетаю Институтскую, Крещатик, врываюсь к своим, а там разгар военных воспоминаний со старшей сестрой роддома...
 
Тут же возвращаемся в роддом. Всей компашкой. Поддатые. Ну, на роды, ессно, уже не успели. Но всех старшая облачила в стерильные халаты, шапочки, ... перчатки... И через стекло на этаже, пока мамочка спала с чувством выполненного главного долга на земле, нам показали нашего 2-часового красавца – жгучего волосатого брюнета уже со светленькой, а не красной мордочкой. Он с большим удивлением смотрел пронзительно синими глазами на кодло родственников.

Ну, почти как в Америке, в которой оказался уже тридцатилетним, да поприсутствовал на родах своего сына, хотя, пусть и будучи советским капитаном (запаса), никогда не командовал батареей, никогда не прикрывавшей от фашистских самолетов этот американский госпиталь...
 
© Алик, отец, дед                                               http://www.anekdot.ru/an/an0605/o060509.html#11