КАК ДВА ДЖИГИТА ОДНОГО ПОЛКОВНИКА ОГРЕБЛИ

В 1970 году мы отдыхали в крымском пансионате «Карабах», что близ Алушты. Благолепие Благодать. Тёплое море. Ласковое солнце. Дивный воздух. Тишина...

Но, увы, каждый день с пяти до девяти утра окрестность оглашалась аэродромным гулом. Приглядевшись в 10-кратный капитанский бинокль, я обнаружил, что гул исходил от маленького моторчика "Салют", натужно тащившего вдоль побережья большой ял. Капитаном, экипажем и пассажиром яла в одном лице оказался отставной полковник из Москвы.

В 1944 он освобождал эти места от немецко-татарского ига и, по праву воина-освободителя, рядом с пансионатом, выстроил, выражаясь языком эпохи первого бразильского сериала «Рабыня Изаура», фазенду, отгородив забором с колючей проволокой уютную бухточку.

С собой он привёз девку-лимиту, рязанскую Изауру, но не для греха, а для жизни: она стирала, готовила ему и его в ежедневное дальнее плавание в заветное рыбацкое место.

А грешила фронтовая подруга полковника с лицами кавказской национальности. Грешила "на вынос", уходя к ним в «бидончик» - как в известном подстрочнике лирического стихотворения, приписываемого Расулу Гамзатову: "Кто стучыцца сцакля мой? Это дэвушэк прышол, он сношацца мне прыньос".

Впрочем, джигиты навещали ее и "на дому", пока ветеран находился в море. В клевом местечке в 8 км от своей тихой гавани. Местечке, где в море выходила канализационная труба и подходила небрезгливая, как и он, рыба.

Полковник будил по утру тысячи отдыхающих. Куда только ни жаловались, но он глубоко на все плевал. Военная косточка привык, что страна - для армии, а не наоборот. И эта паршивая штатская плесень, гнусная штафирка явно не нюхала приличной канонады, а то б не взбухала из-за маломощного моторчика. "Мы,- грит,- и под бонбами спали."

К нему было сунулись курсанты харьковской школы милиции, проходившие практику в пансионате в роли сил охраны общественного порядка. Но только полковник рявкнул: "Сми-и-и...рна!" - парни устекленели, сработал безусловный строевой рефлекс, а бывалый воин вышвырнул их прочь, аки таможенник Верещагин в окно - беляков («Белое солнце пустыни»).

Он же (полковник, а не Верещагин) вдогонку улетающим парням даже не скомандовал "Во-о-о-льна!", из-за чего курсанты до конца смены ходили, спали и какали по стойке "Сми-и-и...рна!". А в момент выброса полковник пообещал, если возникнут еще, мигом определит в воздушные десантники и гарантирует затяжной прыжок без парашюта.

Встав на ноги, парни строем, одной шеренгой по три (их просто больше не было) ретировались, но тайно помогли нам сорганизоваться в отряд самообороны от полковника и дали карт-бланш на любые действия.

Мы, конечно, хотели уладить конфликт мирными политическими средствами, но вариант с ООН сразу отпал: при обсуждении в Совете Безопасности правом "вето" воспользовался бы Китай (назло СССР - такое было время), да и волокита. Но если бы все же добились миротворческих сил, ими бы оказался 6-й флот США, и шума было бы не меньше, чем от упомянутого мотора или нынешнего самовольного визита американско-натовского корабля "Приключение" в Феодосию.

Мы же оказались перед почти неразрешимой задачей. Что делать? Утопить ял? Вряд ли бы получилось, до начала ПЕРЕСТРОЙКИ оставалось 15 лет, это при ней начало тонуть все подряд, а тогда даже "Адмирал Нахимов" прекрасно держался на поверхности, а подлодки всплывали. Украсть ненавистный мотор? Это уже уголовное преступление, а не политический демарш против разгула военщины у наших мирных берегов.

В конце концов, решили просто "раздеть" мотор, припрятав части до конца смены. Посоветовались с генералом КГБ, который отдыхал в пансионате с любовницей (потому и выбрал попроще, чтоб не светиться). Он оценил акцию как противозаконную, но в конкретно-исторических условиях, ради Высокой Цели - приемлемую (гул мешал и Ему).

Я выстроил отряд самообороны и скомандовал сделать два шага вперед наиболее преданным Делу Тишины. Из этих бойцов выбрал самых плавучих, сформировал группу захвата и этой же ночью, к счастью, безлунной, мы, карабахские коммандос, прикинувшись тюленями, проникли в полковничью бухту и раскурочили ненавистный "Салют". "Реквизит" под расписку сдали физруку базы в сейф, где он хранил боеприпасы от "мелкашки" и биллиардные шары.

Утром на фазенду влетел "бобик" с настоящей милицией и натуральной ищейкой. Пес лихо взял след и собачьей рысью уверенно потащил поисковую группу к бидончику, где обитали джигиты нашей Изауры. У них обнаружились полковничьи палки сухой московской колбасы, водка, арбуз и суконные галифе. Но это были подарки любимой.

От кражи деталей "Салюта" они «катэгарычэскы» отказались, из салютов знали только праздничные. Поклялись мамой, что "нычиво" ночью не крали. Обвинение с них сняли, к тому же как с лиц, крайне заинтересованных в кормильце, поильце, а если не таить греха - в определённом смысле и давальце. В общем, благодателе, отце родном и прочая сантимента. К тому же и плавать они «катэгарычэскы» не умели, что едва ни подтвердил следственный эксперимент.

И пока они по-восточному – искренне и громко - негодовали, считая, что воров, то есть нас, надо «зарэзать», милиция умотала, поручив завершение следствия курсантам, с чем они, разумеется, доблестно справились. Согласно нашему соглашению, в конце смены. Отметив в дневнике практики как раскрытое преступление.

А я еще раз убедился, что без сговора с преступным элементом наша милиция ни фига не может... Поэтому раскрытие преступлений у нас вроде как кооперативный мат в шахматах (вид шахматного творчества, где к мату одному из них стремятся оба соперника).

Полковник же с горя пил два дня с джигитами, затем его команда перестроилась на весла. Девка рулила, мускулистые джигиты гребли. Еду они брали с собой. Проблем не было и с гальюном - там же выходила канализационная труба. Да и вообще наше море потому, видать, Черным зовут, что в него вносят свои минерализованные стоки не только реки да кислотные дожди, сюда же текут и реки ручейков из самых эрогенных зон наших людей.

Кстати, об этих зонах: а как же любовь нашей Изауры и джигитов, не пострадала ли из-за справедливой акции возмездия? Оказалось, нет: полковник, увлеченный рыбалкой, их бурных свиданий не замечал. И ошибочно принимал волну, которую гнал его ял, за естественное волнение моря, а что естественно, то не стыдно.

Самое же интересное, экипаж во главе с капитан-полковником добирался на веслах до клевого места втрое быстрее, чем под бывшим мотором. И две грузинских человеческих силы посрамили 2 лошадиных «Салюта». Думаю, просто потому, что их к.п.д. и мотивация оказались гораздо выше тупого изделия одного умного флагмана отечественного машиностроения.

... Увы, подвиг мы совершили почем зря, утренний сон ни к кому из тысяч отдыхающих, ради которых мы рисковали жизнью и свободой, так и не пришел - все равно в привычное время будил уже не надрывный гул "Салюта", а внутренний голос: а где же эта сволочь полковник?