НЕПОДДАЮЩИЙСЯ

Ко всяким массовикам-«целителям», расплодившимся как грибы после дождя в смутное постперестроечное время, относился скептически. Но после посещения выступления одного из них в киевском дворце спорта поверил: в этом что-то есть.

Пошел на выступление из профессионального любопытсва как лектор: чем же он держит аудиторию? Из того же любопытства ходил и на проповеди в церкви, и даже на приезжих эмиссаров из разных там сект, тоже заполнявших вакуум сознания постсоветских людей после крушения коммунистичских иллюзий и марксистско-ленинского мировоззрежа.

Билет купил на место в третьем ряду, устроился поудобнее и даже приготовился конспектировать. Увы, мое посещение продлилось недолго, в самом начале мы с целителем обменялись пристальными взглядами, я даже не понял, почему он в меня уставился, а я взгляда не отвел.

Гляделки кончились быстро: ко мне подошли два добрых молодца и, извиняясь от имени целителя, вывели под белы руки в фойе, отобрали билет и заплатили чуть не десятикратную стоимость.

Я удивился: таки чудеса! Молодцы извинились от имени целителя – я ему мешал! А бабки отдали за билет, возмещение потери времени, за моральный ущерб... Ну, и посмеиваясь, видать, уже от себя,- остальное на пиво или такси.

Тут я вспомнил, в бытность в Пензе к хозяину квартиры, где я, по современному, рентовался, приехал племянник-фокусник для выступлений в местном цирке. И попросил меня привести пару студентов – он выберет себе ассистента для демонстрации гипнотических фокусов, хорошо заплатит.

Я возмутился: а зачем кого-то приводить, вот он - я, согласный (бабки студенту никогда не помеха!). Но фокусник возразил: рад бы, да не годишься – гипнозу не поддаешься. У тебя мощная защита, нужен гипнотизер посильней меня.

... Так что во всех этих телепатических штучках-дрючках что-то все таки есть, пока не познанное наукой. Видать, человечество в процессе эволюции эти способности утратило, компенировав, правда, речью. Не зря же мой королевский пудель Атос Второй, явно обладающий телепатическими способностями, с большим сожалением на меня смотрел, когда я ему чего-то пояснял.